Статья выпуска №6

К ВОПРОСУ О ПРОИСХОЖДЕНИИ НАЗВАНИЯ «ЕЛЕЦ»

В течение нескольких столетий, начиная с середины XIX века, краеведы пытаются приблизиться к разгадке значения названия города Елец.

Н.А. Ридингер в работе «Материалы для истории и статистики г. Ельца», впервые опубликованной в 1865 году, пытаясь найти разгадку топонима (географического названия), приводит известные ему опыты народного осознания значения слова и делает свое собственное заключение:

«Название города Ельца многие производят от слова «ель», предполагая, что вокруг него были еловые леса; река Сосна, протекающая через Елец, еще более подтверждает это мнение. Другие производят имя Ельца от оленя (по-славянски «елень»). На основании этих догадок и ель, и олень помещены в елецком гербе. Но едва ли эти толкования верны, потому что Сосна начинается почти за двести верст от Ельца, и грунт земли, и остатки лесов доказывают, что в елецкой местности менее всего можно ожидать изобилия еловых лесов, но скорее дубовых, липовых и других лиственных.

Слово «елец» до сих пор в Тамбовской губернии означает «дубовый кустарник» или вообще неудобное для пахатьбы место… Кажется, это толкование ближе всего может служить объяснением происхождения названия города Ельца». 

 

Герб города Ельца

 

Заключение Н.А. Ридингера, сделанное в позапрошлом веке, не вызывало сомнений у ученых и впоследствии. Так, в «Словаре географических названий» М.С. Боднарского  происхождение названия Елец объясняется  следующим образом: «В словаре Даля сказано: «Елец… (тамбовское, собирательное) – дубовая поросль». В.А. Никонов, автор «Краткого топонимического словаря», также считает, что происхождение топонима Елец восходит «к народному географическому термину в значении «еловый или дубовый лесок, дубовый кустарник».

Поддерживая в целом точку зрения предыдущих исследователей, Г.П. Смолицкая, автор «Топонимического словаря Центральной России», выдвигает новую гипотезу: «Не исключена, однако, связь с елец – названием разных видов рыбы семейства карповых: уклейки, головля и др., а также переносного значения этого слова: «о ленивом, толстом человеке». Оно могло дать прозвище Елец (женск. Ельца) первопоселенцу или одному из владельцев селения. Апеллятив известен в топонимии Центральной России: Елецкая Лозовка в Воронежской обл., Ельцы – в Тверской обл.»

Представленные выше толкования этимологии  слова елец не более чем предположения, которые легко могут быть опровергнуты.

Соотнесение топонима Елец и церковнославянского (старославянского в своей основе) слова елень – типичный пример народной этимологии, наивная попытка соотнести две лексемы лишь на основании их более или менее близкого звучания. Уместно напомнить, что герб городу Ельцу официально был присвоен лишь в ХVIII веке, хотя и имеются сведения, говорящие о его более древнем происхождении.

Довольно распространенная гипотеза, возводящая происхождение топонима Елец непосредственно  к названию дерева ель лишь на том основании, что ели в обильном количестве некогда росли вокруг Ельца, нам кажется малоубедительной. Обычно в основе географического названия лежит исключительный признак. Наличие хвойных лесов было характерно для всего обширного края. Достаточно вспомнить, что триста лет назад в этих местах Петр I строил Азовский флот (выбор места для закладки верфи был обусловлен не в последнюю очередь наличием строительного материала, то есть еловых лесов), и Елец в числе других близлежащих городов был приписан к Воронежскому Приказу адмиралтейских дел.

Разумеется, значение топонима Елец не может быть соотнесено и с диалектным словом елец в значении дубовая поросль, отмеченным еще В.И. Далем в тамбовских говорах. Интересно отметить, что первый том «Толкового словаря живого великорусского языка» В.И. Даля, где и зафиксировано слово елец в значении «дубовая поросль», распространенное тамбовских говорах, вышел в тот момент, когда Н.А. Ридингер работал над своими «Материалами».

Хотя Тамбов территориально близок Ельцу (в диалектном отношении они оба расположены в восточной зоне южновеликорусского наречия), елецким говорам, входящим в особую группу переходных, лексема елец не знакома ни в каком значении, кроме ономастического (имени собственного). 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Указанного нами факта вполне достаточно, чтобы сделать вывод о невозможности положения в основу ономастического значения чуждого диалектного слова, если такое заимствование не подкреплено неязыковыми фактами (например, миграциями населения, о которых в данном случае не может быть и речи, если сопоставить время летописного контекста о Ельце со временем  освоения тамбовских земель: соответственно ХII и ХVII вв). Напомним, что Елец упомянут в Никоновской летописи под 1146 годом, Тамбов возникает как крепость в 1636 году. До этой даты тамбовские земли практически были пустынны. Немногочисленное и непостоянное население в ранний древнерусский период не могло иметь устойчивых контактов с Ельцом (а это непременное условие!), которые бы способствовали перенесению слова из одного говора в другой.

Совершенно неприемлема трактовка, связывающая название Елец с видом рыбы. В елецких говорах рыба елец известна как клень. И, конечно, соотнесение названия города с чертами характера или внешнего вида первопоселенца противоречит исторической обстановке древнего периода. Мог ли первопоселенец быть толстым и ленивым человеком, как полагает автор предложенной версии?

Непроходимые леса, тяжкий путь к новому месту жительства верхом на коне, строительство жилья, добыча пропитания – и все это в условиях крайней опасности. Кем бы ни был первопоселенец и какими бы он возможностями ни располагал, все тяготы похода он делил поровну вместе с дружинниками – спал на земле, ел что придется, лицом к лицу сходился с врагами в рукопашной битве,   а иначе просто было невозможно выжить. Процитируем строки «Повести временных лет», посвященные описанию образа жизни князя Святослава Игоревича:

«В год 6472 (964). Когда Святослав вырос и возмужал, стал он собирать много воинов храбрых, и легко ходил в походах, как пардус, и много воевал. В походах же не возил за собою ни возов, ни котлов, не варил мяса, но, тонко нарезав конину, или зверину, или говядину и зажарив на углях, так ел; не имел он и шатра, но спал, постилая потник с седлом в головах, – такими же были и все прочие его воины…»

В этих условиях ни о лености, ни о толщине не могло быть и речи.

Таким образом, предложенные краеведами и учеными версии елец елень, елец ель, елец дубовый кустарник, елец рыба  можно считать несостоятельными, противоречащими исторической обстановке, нормам языка, культуре и психологии человека древнерусского периода.

 

Подробнее об этом можно прочитать в книге:

Краснова Т.В. Начальная летопись Елецкой земли. Филологическая реконструкция. – Елец, 2011.

Поделиться в соц. сетях

0
Эта запись опубликована в рубриках: Статья выпуска. Постоянная ссылка.

1 комментарий Статья выпуска №6

  1. Ирина пишет:

    Очень интересно, спасибо Красновой Т.В.

Оставить комментарий

Почта (не публикуется) Обязательные поля помечены *

*

Вы можете использовать эти HTML теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>