Статья выпуска №4

ПОЭЗИЯ ДУШИ И ЖИЗНИ

Бунинские места Елецкого края – это Становлянский, Измалковский, Елецкий районы, которые были местом неоднократного пребывания студентов факультета русского языка и литературы Елецкого государственного педагогического института с целью собирания фольклора.

Участники экспедиции 1976 года в Озёрках(из личного архива)

Жанровое многообразие фольклора поражало своим богатством: песни, пословицы, поговорки, частушки, причеты, заговоры были свидетелями жизни народа далеких времен. Народная речь удивляла образностью, стариной, полной традиций, была отражением необычности быта, казалось бы, давно утраченно­го.

В первую очередь привлекала повседневная речь, которая зак­лючала в себе необычные слова, обороты, сравнения:

«Назвала яво по дедам – Михайлой, умнай был, толькя грустливай, назвала яво по роду…» (д.Бунино) ; «Я вот чистоговорная была, а таперя…» (д. Жилое); «Дочь мяне корила, так цыган лошадь не ру­гая …» (д. Польское).

Особенно поражала речь Кузнецовой Марии Ильиничны. Красота и ладность слога доносили до нас то время, свидетелем которого она была. Родилась она в  1900 году, прожила долгую жизнь. которую воспринимала с только ей присущей удивленностью: «До чаво жа хорош ненагляднай белай свет…» Бунинская мысль о том, что «понурая голова с рублем про­падает», применима в данном случае полностью.

Каменка-Бунино. Фото 1976 года(из личного архива)

Весь век свой Мария Ильинична Кузнецова трудилась и пела. «Прости, Господи, душу мою, не от радос­ти пою», – говорила она, вспоминая старинные песни постоянно, к слову. Так, нами была записана песня, которую пела ее мать Ав­дотья Егоровна:

                                      Я пряла, не гуляла,                                                                

У день по ниточке вяла.                                                  

 Овечушки, косматушки,                                                          

 А хто ж вас пасёть, мои матушки?                                               

Мамка стара, дочкя мала,                                                        

А я, молодешенькя, кросно (полотно – ред.) ткала.                                             

Кросны ткутся, нитки рвутся,                                                        

А круг мяне солдатики вьются.                                                  

Хош вейси, хош ня вейси,                                                       

 На мяне, молоду, не надейси.

На каждое житейское событие было у нее свое суждение, которое она произносила то скороговоркой, то приговоркой: «Сама сябе приня­волю – вярну девичью волю», «Нашему Устину – то у горсть, то у спину», «Уплынь плыть, да у милых быть». А то задорной частушкой вдруг поражала воображение:

Не глядите на мяне,                                                                

Што я тоненькяя.                                                                

Девяносто лет –                                              

 А я – молоденькяя.

Богатство фольклорной стихии удивляло жанровым многообразием: детские припевки, детские игры с песнями, заговоры, присказки типа «Хош мед разливай – есть ня буду», «Ой, квас, у роте тая, у животе играя» были на слуху, казалось, что песням, частушкам не будет конца и края, а постоянное обращение к миру природы делало речь М.И. Кузнецовой необычно живой, естественной. Например: из за туч вышел молодой месяц – она тут же повела с ним разговор:

– Месяц молодой,                                                                    

 Твой рог золотой!

На том свете был?                                                                  

– Бывал!                                                                            

 – Мертвяцов видал?                                              

– Видал.                                                                              

– Оне не болять?                                                                  

– Нет!                                                                                   

– Вот штобы и я не болела!                                                                                                                                                                            

Заговор на крови традиционен. Но сколько поэзии, глубокой старины и неподдельной веры в его силу было в ее словах:

Заря-зарница, красная дявица                                                

Шелком шила, рану зашивала.                                                         

Шелку не хватило, штоб рану зашить.                                                   

Ворон, ворон принес шелку,                                                           

Шелку белого рану зашить,                                                            

Рану зашить, кровь остановить.

Речь ее была расцвечена сравнениями. Так, увидев в лесу пень, усыпанный осенними опятами, она воскликнула: «Ай, глянь, как солдат у мидалях стоить»!

Богатство фольклора бунинской земли – свидетельство поэзии души и сердца народа.

 

С.А. Сионова, кандидат филологических наук

 

Поделиться в соц. сетях

0
Эта запись опубликована в рубриках: Статья выпуска. Постоянная ссылка.

Оставить комментарий

Почта (не публикуется) Обязательные поля помечены *

*

Вы можете использовать эти HTML теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>