С чего начинается Лермонтов…

А. А. Дякина,

доктор филологических наук,

зав. кафедрой журналистики ЕГУ имени И.А. Бунина

 2014 году суждено войти не только в спортивную историю планеты, но и в историю мировой культуры как году 200-летия со дня рождения великого Лермонтова. Его часто называют «вторым» поэтом России, имея в виду «первого» – Пушкина. Такое утверждение верно лишь в том смысле, что Лермонтов шёл за Пушкиным, уже современниками воспринимался в качестве его наследника, продолжателя традиций. Что же касается таланта, то им младший из художников слова был наделён в неменьшей степени. Грани его мастерства не могут не поражать: поэт, открывший совершенно новые линии лирических переживаний, прозаик, начертавший пути развития психологического письма, прекрасный драматург, замечательный живописец, одарённый музыкант. Кроме того, ещё при жизни говорили о необычности его натуры, двойственности, с которой он открывался разным людям. В сознании потомков прочно закрепилось понятие «загадка Лермонтова». На то есть все основания.

В творческой биографии поэта В.В. Розанов усматривал мистические начала, участием неземных сфер объяснял Д. Андреев его пророческие предначертания и по поводу собственной судьбы и в отношении судьбы России. И. Андроников – автор фундаментальных трудов о Лермонтове – восхищался его «сверхчеловеческим» внутренним зрением, способностью невиданного воображения, помогавшего представить, к примеру, рельеф Кавказа с такой точностью, которая через десятки лет подтверждалась географами. А годы его жизни и вовсе вызывают некоторое содрогание: через сто лет дата рождения поэта совпадет с началом Первой мировой войны, а дата смерти – с началом Великой Отечественной – веховыми событиями для нашей Родины. Как не вспомнить здесь предположений Д. Андреева о том, что в лице Лермонтова России было послано какое-то предопределение, которое она, к сожалению, не увидела и не приняла. Сегодня, на изломе столетий, не менее важно вспомнить о поэте-пророке и попытаться понять сокрытые за каждой его строкой ритмы души и духа. Начнём с истоков великого таланта.

Произнося имя Михаила Юрьевича Лермонтова, мы вспоминаем Москву, Тарханы, Кавказ и вовсе забываем, а нередко просто не знаем, об «отеческой» линии, которая связывает поэта с небольшим местечком Липецкой области – Кропотово. А ведь именно здесь начало всех начал лермонтовского одинокого и во многом трагического восприятия мира. Как же определилось такое ощущение жизни, чем вызвано настолько обостренное отношение поэта к собственной судьбе? Обратимся к фактам.

Село Кропотово (ныне Лермонтово Становлянского района Липецкой области) с 1791 года принадлежало Петру Юрьевичу Лермонтову, а после смерти перешло к его сыну – Юрию Петровичу. Он в 1811 году в звании капитана вышел в отставку и поселился в родовом поместье, где тогда жили его мать и сестры. В 35 верстах от Кропотова находилось село Васильевское (ныне Васильевка Краснинского района) – собственность дворян Арсеньевых. Под Новый 1813 год сюда к дяде Д. В. Арсеньеву приехала Мария Михайловна Арсеньева с матерью Елизаветой Алексеевной, урожденной Столыпиной. Мария Михайловна достигла совершеннолетия, и после смерти отца ей выделили часть имения. Для оформления соответствующих бумаг и была предпринята эта поездка.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Мария Михайловна Лермонтова (Арсеньева)

В Васильевском юная барышня познакомилась с Юрием Петровичем Лермонтовым, очаровательным отставным военным, заехавшим туда по-соседски, для дружеского общения. Вскоре здесь же состоялась помолвка и венчание Юрия Петровича и Марии Михайловны.

 

 

 

 

 

 

 

 

Юрий Петрович Лермонтов

Брак этот не был счастливым. Пылкие чувства молодой пары омрачались частыми конфликтами между зятем и тещей, которая рассчитывала на более престижную партию для своей дочери. Как бы то ни было, но в ночь со 2 на 3 октября 1814 года в семье родился будущий поэт – Михаил Юрьевич Лермонтов.

Вскоре Мария Михайловна тяжело заболела и в 1817 году, когда сыну не было и трех лет, умерла. В детской памяти мальчика навеки запечатлелся ее голос. Спустя годы Лермонтов писал: «…была песня, от которой я плакал: ее не могу теперь вспомнить, но уверен, что если б услыхал ее, она бы произвела прежнее действие. Ее певала мне покойная мать». А в стихотворении «Кавказ» так отразились ранние скорбные впечатления:

В младенческих летах я мать потерял.

Но мнилось, что в розовый вечера час

Та степь повторяла мне памятный глас.

За это люблю я вершины тех скал,

Люблю я Кавказ!

 Через 4 дня после трагического события Елизавета Алексеевна выдала зятю заемное письмо на 25 тысяч рублей в обмен на обещание оставить ей на воспитание внука. Очередным ее решительным шагом было завещание, составленное и подписанное при многочисленных свидетелях 10 июня 1817 года. Суть его состояла в следующем: после смерти бабушка все свое движимое и недвижимое имущество передает единственному внуку – Михаилу, при условии, если отец не станет требовать сына к себе. В противном случае состояние перейдет в и без того очень богатый род Столыпиных. Юрий Петрович, не имевший достаточных средств для воспитания и образования сына, вынужден был согласиться с суровыми требованиями тещи.

 

Михаил Юрьевич Лермонтов

Первое время он имел возможность навещать мальчика в Тарханах, позже в таких встречах ему было отказано. Отец и сын жили порознь, и это тяжким бременем ложилось на души обоих. Ребенок рос в большом достатке, окруженный заботой и вниманием бабушки, но вынужденная разлука с отцом, распри между близкими людьми не могли не сказаться на чувствах будущего поэта.

Ситуация усугублялась тем, что Михаил Юрьевич испытывал несказанную тягу к отцу, жаждал общения с ним. Много позже, обращаясь к сыну, Юрий Петрович писал: «Благодарю тебя, бесценный друг мой, за любовь твою ко мне и нежное ко мне внимание, которое я мог заметить, хотя и лишен был утешения жить вместе с тобой. Тебе известны причины моей с тобой разлуки, и я уверен, что ты за сие укорять меня не станешь. Я хотел сохранить тебе состояние, хотя с самой чувствительнейшею для себя потерею, и бог вознаградил меня, ибо вижу, что я в сердце и уважении твоем ко мне ничего не потерял».

Уехав после смерти жены из Тархан, Юрий Петрович навсегда поселился в Кропотове. Только спустя десять лет он впервые получил возможность беспрепятственно и достаточно долго (в течение лета) общаться с сыном. В 1927 году Михаил Юрьевич посетил имение отца и, не застав в живых бабушку Анну Васильевну, охотно общался с тетушками. В кропотовском доме Михаил Юрьевич увидел семейные реликвии, среди которых был бережно хранимый отцом альбом жены в красном сафьяновом переплете, с золотым тиснением и серебряной застежкой. В нем Мария Михайловна писала взволнованные строки о своей любви к Юрию Петровичу. Ныне альбом М. М. Лермонтовой находится в Санкт-Петербурге, в Институте русской литературы (Пушкинский Дом). В альбоме сохранилось 9 листов, 6 из которых заполнены рукой самой хозяйки.

Знакомясь с дорогими страницами, Михаил Юрьевич острее мог почувствовать трагический накал жизни родителей, проникнуться большим уважением и сочувствием к одинокому отцу. Спустя четыре года горечь переживаний вылилась в его пламенное признание:

Я сын страданья. Мой отец

Не знал покоя по конец.

В слезах угасла мать моя.

От них остался только я,

Ненужный член в пиру людском,

Младая ветвь на пне сухом;

В ней соку нет, хоть зелена, –

Дочь смерти – смерть ей суждена!

 (Продолжение следует) 

Поделиться в соц. сетях

0
Эта запись опубликована в рубриках: Статья выпуска. Постоянная ссылка.

Оставить комментарий

Почта (не публикуется) Обязательные поля помечены *

*

Вы можете использовать эти HTML теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>