Елецкое кружево, вплетенное в историю России… (окончание)

Так каким же образом искусство плетения кружева попало на Русь?

Еще раз обратимся к статье Йоахима Херрмана «Славяне и норманны в ранней истории Балтийского региона». Он пишет: «Определенное влияние на нивелировку культурного своеобразия господствующего класса, несомненно, оказывали растущие брачные связи княжеских и вельможных домов…  Жены, как правило, везли с собой в страну малый двор, свиту…»  (Славяне и скандинавы, 122).

Князья Киевской Руси предпочитали брать жен не только в Византии и в половецких землях, но и в Скандинавских странах и регионе. Так, Владимир Святославич первым браком был женат на Рогнеде (Рагнхильд), дочери убитого им князя норвежца, впоследствии матери Ярослава Мудрого. Ярослав взял в жены Ингегерду Олафсдоттир, дочь Олафа I Шетконунга, короля Швеции и Норвегии. Женой Владимира Мономаха была Эдгита, дочь Гаральда II последнего англосаксонского короля. Их сын Мстислав первым браком был женат на шведской принцессе Кристине.

Варяжские принцессы привозили с собой не только двор и свиту, но и многочисленную челядь, и, в первую очередь, мастериц для шитья одежды и белья. Именно так, по нашему мнению, было завезено  кружево в Киев и Чернигов. Оттуда оно вместе с переселенцами было перенесено на землю вятичей в XI-XII веках в эпоху черниговских колонизаций, и здесь прижилось, так как в бедной и пустынной местности оно восполняло потребность человека в красоте и не только украшало быт, но и выполняло сугубо практические функции, будучи ритуальным предметом быта или деталью костюма.

Нашу гипотезу о связи елецкого кружева со странами Балтийского региона подтверждают и традиционные  орнаменты, использовавшиеся в средневековой Скандинавии и до сих пор используемые в елецком кружеве.

«… в Скандинавии до начала христианизации и влияния церковного искусства в орнаментике преобладали условные, схематизированные образы…  Можно выделить несколько сфер, в которых проявлялась балтийская культура. В ней используются близкие или тождественные изобразительные орнаментальные мотивы, такие как «плетенка», растительные «усики», элементы звериного орнамента…» (Славяне и скандинавы, 30).

Для сравнения мы приведем данные исследования С.П. Ершова о древнейших зафиксированных на елецком кружеве орнаментах, относящихся ко второй половине XVII века: «… это наибольшее количество растительных орнаментов с трилистником на гибком стебле… переплетение узких полос с извилистой веткой трилистника…» [Ершов 2000: 19]. Также, по мнению С.П. Ершова для елецкого кружева XVII века были характерны геометрические и «травчатые» орнаменты с частыми и редкими решетками (Ершов, 18-19).

Обратим внимание на сходство орнаментов: схематизированные и геометрические образы, «плетенка» и «решетка», но, самое главное, это трилистник, который и в настоящее время является излюбленным узором елецких кружевниц. 

Ювелирные украшения викингов

(Дания) http://prizrak.ws/viewtopic

Трилистник, одна из древнейших эмблем единства и гармонии мира, до сих пор является народной, национальной эмблемой Ирландии.

Читатели могут скептически отнестись к нашим рассуждениям относительно преемственности орнаментов и их сохранению на изделиях народных промыслов в течение многих веков. За нас на вопрос о правомерности такого рассуждения отвечает крупнейший историк ХХ века Б.А. Рыбаков, который не одно из своих исследований посвятил изучению орнаментов русской вышивки и отражению в ней еще языческих представлений славянской мифологии. Процитируем строки из его книги «Язычество древних славян».

«Отложение в вышивке очень ранних пластов человеческого религиозного мышления (вроде мезолитического культа небесных оленей) объясняется ритуальным характером тех предметов, которые покрывались вышитым узором. Женская одежда и орнаментация постельных принадлежностей (подзоры) связаны большей частью со свадебным ритуалом, насквозь пронизанным магическими заклятиями, формулами и символическими «письменами» узоров…  Специально ритуальным предметом, давно обособившемся от своего бытового двойника, было полотенце с богатой и сложной вышивкой. На полотенце подносили хлеб-соль, полотенца служили вожжами свадебного поезда, на полотенцах несли гроб с покойником и опускали его в могилу. Полотенцами увешивали красный угол; на полотенце-«набожнике» помещали иконы…  Вот эта-то прочно установленная обрядовая роль полотенец-убрусов и делает вышивки на них неоценимым источником для изучения славянского язычества» [Рыбаков 1997: 638]. И далее: «Полотняный фольклор» сохранил в механической передаче то, что уже выветрилось из памяти людей. В этом состоит величайшая ценность вышивок» (Рыбаков, 709).

Елец, XIX в. Оплет носового платка

Все это в полной мере можно отнести и к кружеву. В народном елецком быту кружевом также традиционно украшали рубахи, полотенца и скатерти, постельные принадлежности, особенно свадебное белье, женские головные уборы, фартуки, ритуальная роль которых этнографам давно известна. И если орнаментацию вышивки различных регионов страны изучали специалисты, то елецкому кружеву еще не повезло, хотя его древность неоспорима.

Древность елецкого кружева подтверждается и его традиционным белым цветом. Древний мир, в том числе и Скандинавия, Исландия и Ирландия, не знал крашеной одежды. Самые первые литературные памятники – саги, – рассказывающие о событиях IХ-ХII вв., всегда подчеркивают факт наличия у героя крашеной, то есть богатой одежды, в то время как одежда домотканая, выделываемая в своем хозяйстве, оставалась одноцветной: или белой, то есть некрашеной, или темной.

Приведем примеры из древнейшей родовой исландской саги – «Саги о Гисли»: «Они едет весною на тинг в сопровождении сорока человек, все в крашеных одеждах» (Исландские, 29);  «А было у Гисли в обычае хорошо одеваться и носить синий плащ… Он очень пыжился, думая, что одет великолепно…» (Исландские, 51).             

Наше заключение относительно кружева подтверждается существованием в России  и целого ряда других обычаев, воспринятых через варягов из Северной Европы и, в частности, Скандинавии. Так, в дохристианской Скандинавии на могилах вождей и героев насыпались курганы, ставились как знаки памяти кресты еще задолго до принятия христианства, устраивались тризны как прямо у места захоронения, так и дома, и пиры и торжественные обеды по случаю приезда гостя в дом.

 «Умер человек, говорит Торгрим, – которому мы все обязаны выказать уважение, и нужно похоронить его наиподобающим образом и насыпать над ним курган… Потом они садятся на кургане и беседуют… Потом они идут домой и справляют тризну по Вестейну. И после этого они расходятся по домам, и снова все спокойно» (Исландские, 29).

  Параллели этому находим в русских обычаях и традициях, которые отличают Россию от всех христианских стран.

Холмики на русских могилах – не отголоски ли это древних курганов, и не потому ли невозможно себе представить могилы без креста на сельском кладбище, что обычай их ставить пришел еще до христианства, – скандинавы отмечали места захоронения крестами, – а им только укрепился?

Тризна у места захоронения или дома – не наши ли поминки, а народной обычай есть и пить на кладбище, порицаемый церковью,  не связан ли с традицией тризны прямо на погребальном кургане?

Знаменитое русское хлебосольство, обычай накормить гостя – не является ли отражением через века обычая древних скандинавов угостить человека, преодолевшего дальнее расстояние ради встречи с другом? Вопросов много, но на них есть ответы. Мы считаем, что кружево стоит в ряду таких же явлений.

И еще один вопрос. Почему же кружево сохранилось и стало народным промыслом в Ельце и не стало таковым на тех территориях, откуда пришло, в частности, на исконных восточнославянских?

Кружево в той или иной форме сохранилось на всех описанных выше территориях. Ирландия до настоящего времени славится своим кружевом. Сохранилось кружевоплетение в несколько другой форме в качестве рукоделия и на Украине. Однако почему же кружевоплетение, перенесенное на Елецкие земли в эпоху черниговских колонизаций, здесь, на периферии, приобрело широкие формы, хотя в самой метрополии  не сохранилось? На этот вопрос также можно ответить.

 Сохранилось именно потому, что Елец на протяжении многих веков был периферийным городом по отношению, например, к Киеву и Чернигову, куда ввозились товары через Византию практически изо всей Европы, в то время как елецкое население, удаленное от крупных торговых центров на значительное расстояние, должно было довольствоваться продуктами своего труда. Мы полагаем, что «домашнее» кружевоплетение было вытеснено «заморскими» изделиями с исконных восточнославянских территорий, и именно благодаря их отсутствию пережило века в Ельце. Свое, домашнее, всегда проигрывает по сравнению с привозным. Сравним, в ХIХ веке «фабричные» ткани почти полностью вытеснили домотканые, несмотря на сравнительную дороговизну первых по отношению ко вторым. Фольклорная традиция сохранила в народном эпосе (сказках и былинах) свидетельства предпочтения «заморских товаров», ради получения которых герой рискует своей жизнью. До населения удаленных территорий привозные товары были недоступны в течение веков за редким, очень редким исключением, и эстетические потребности своей души оно выражало в своих собственных изделиях. И кружево, используемое в обрядах, сопровождающих  жизнь человека, начиная с рождения и до смерти, с его космогонической символикой как нельзя лучше для этого подходило.

Искусство елецкого коклюшечного кружевоплетения имеет глубокие корни, оно также древне, как древен и сам Елец, в который оно попало вместе с черниговцами, его основавшими в качестве города-крепости на землях вятичей. Более того, регионы наибольшего распространения кружевоплетения в Елецком уезде могут косвенно свидетельствовать о древности соответствующих населенных пунктов. Почему же в Ельце плетут кружева, а, например, в находящемся в70 кмот Ельца Липецке нет?

Отвечает на этот вопрос история, а именно, процесс заселения края, немаловажную роль в котором сыграли черниговские колонизации. Интересен и заслуживает пристального внимания тот факт, что в Елецком уезде традиционно самыми крупными поставщиками кружева, где их плело все женское население от мала до велика, были, кроме Ельца,  Воргол, Лавы и Свишни. Об этом рассказывали и рассказывают старожилы, об этом же пишет С.П. Ершов в своей книге, посвященной исследованию елецкого кружева. Сопоставим указанные населенные пункты наибольшего распространения кружевоплетения с воображаемой картой черниговской колонизации земель вятичей XI-XII веков, и мы получим любопытную картину их полного совпадения, которая еще раз подтверждает древность елецкого кружева и его скандинавские корни.

  

ЛИТЕРАТУРА

Бунин И.А. Собр. соч. в 6-ти томах. М., 1998.

Воскресенский А. Город Елец в его настоящем и прошлом // Елецкая быль. – Елец, 1999.  – Вып. 8.

Давыдова С.А. Кружевной промысел Елецкого уезда. СПб, 1913.

Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка.  М., 1981.

Ершов С.П. Елецкие кружева и кружевницы. Елец, 2000.

Исландские саги. Ирландский эпос. М., 1973.

Кирпичников А. Рюрик пришел с Ладоги /-  Родина. – 2001. – № 1.

Липецкая Энциклопедия. Липецк, 1999.

Мюллер В.К. Англо-русский словарь. М., 1978.

Пищулина О.Ю. Лексика елецкого кружевоплетения в контексте общерусской специальной терминологии. Елец, 2004.

Ридингер Н.А. Материалы для истории и статистики г. Ельца. Елец: Елецкие куранты, 1993.

Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. М., 1997.

Славяне и скандинавы. М., 1986.

Срезневский И.И. Материалы для словаря древнерусского языка. М., 1958.

Стахович М.А. История, этнография и статистика Елецкого уезда // Стаховичи. Елецкие корни. – Елец: Елецкие куранты, 1996.

Фасмер М. Этимологический словарь русского языка в 4-х томах. М., 1996.

Энциклопедия символов. М., 2002.

 

 

Поделиться в соц. сетях

0
Эта запись опубликована в рубриках: Статья выпуска. Постоянная ссылка.

Оставить комментарий

Почта (не публикуется) Обязательные поля помечены *

*

Вы можете использовать эти HTML теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>