Трагедия краеведов: (По следам архива КГБ). Акиньшин А.Н.

Русская провинция. Воронеж, 1992. 

Бум современного массового краеведческого движения в стране далеко не случаен. Он является закономерным результатом перестроечных процессов, всего курса на обновление и демократизацию нашей общественной жизни. Среди множества гражданских инициатив отнюдь не затерялся благородный почин краеведов, стремящихся к консолидации своих разрозненных прежде усилий. Но до конца осознать себя, самоутвердиться в сегодняшнем обществе трудно да и просто невозможно без освоения собственной истории, всего наработанного предшественниками опыта. Сейчас, как никогда прежде, ценится многообразное краеведческое наследие, доставшееся нам от легендарных 1920-х гг. Постичь его во всей полноте и глубине, взять на вооружение все лучшее из него – значит серьезно укрепить ныне свои позиции, обрести под ногами твердую методологическую почву.

«Золотое десятилетие» советского краеведения могло бы продлить твои хронологические границы, если бы не страшное преступление сталинского режима, развязавшего настоящую войну со скромными и совершенно бесправными подвижниками местной культуры. Они были обречены на перемалывание в жерновах бездушной государственной машины. Безнравственность и бесчеловечность сталинщины, быть может, всего обнаженнее проявились именно в отношении к краеведам, людям, предельно далеким от политики, не претендовавшим ни на какие особые социальные привилегии. Надо было обладать поистине людоедской жестокостью, чтобы увидеть в них угрозу для существующего строя и бросить на них всю мощь хорошо отлаженного карательного аппарата. Но резон в действиях правящей клики был: с точки зрения тоталитарной системы работу сотен и тысяч энтузиастов, разбросанных по всем уголкам огромной страны, невозможно было контролировать. Трудно было рассчитывать и на то, что эти люди, преимущественно представители дореволюционной интеллигенции, примут установки на предельную идеологизацию краеведения. Наилучшим выходом из положения признана радикальная мера пресечения – разгром всего краеведческого движения и физическое устранение с жизненной сцены причастных к нему лиц. Механизм осуществления подобных деяний хорошо показывает сфальсифицированное воронежскими чекистами по указке свыше «дело» краеведов, нити которого протянулись по всем крупным городам громадной Центрально-Черноземной области.

Как же возникло это следственное дело? Чтобы ответить на такой вопрос, необходимо обратиться к состоянию краеведения в губернских городах Черноземья в 1920-е гг.

Начнем с Воронежа. 3 августа 1923 г. в губернском историко-культурном музее собрались любители местной истории. Профессор ВГУ Ю.И. Успенский выступил с докладом «Организация краеведческого общества по мысли Центрального бюро краеведения», заведующий музеем М. К. Паренаго – с сообщением «Работа в уездах по организации краеведческих кружков». На этом заседании было избрано оргбюро Воронежского краеведческого объединения под эгидой губполитпросвета. Уже на следующий день рассмотрен устав общества, а 13 сентября губполитпросвет обратился в губисполком с просьбой утвердить устав и само общество по изучению местного края. Оно должно было состоять из трех секций: культурно-исторической, финансово-экономической и естественно-исторической.

Оргбюро устанавливает тесные связи с местными советскими и хозяйственными органами. В конце ноября 1923 г. оно обратилось в губплан с просьбой о выделении одной тысячи рублей золотом на расходы по созыву губернской конференции. Деятельность общества изучения Воронежского края признана крайне желательной, одновременно решено было обсудить вопрос о создании Областного бюро краеведения для координации краеведческой работы в ЦЧО. Сделать все это губплан рекомендовал позже, когда пройдет 5-я сессия Центрального бюро краеведения (ЦБК). На организационную работу выделили 300 золотых рублей.

Датой создания Воронежского краеведческого общества является февраль 1924 г., об этом неоднократно yпоминал председатель общества С.Н. Введенский. Именно в это время губисполком утвердил устав и само общество. С 10 по 13 июля 1924 г. прошла областная конференция по изучению производительных сил ЦЧО, которая, наряду с губернскими краеведческими организациями, решила создать Союз краеведческих обществ и организаций Центрально-Черноземной области с целью «согласования работ обществ с плановыми заданиями государственных учреждений». Союз возглавил председатель Воронежского губплана Я. Петерс, секретарем стал С.Н. Введенский. Воронежское краеведческое общество вошло в состав объединения и стало там ведущей силой в плане исторического краеведения. Постоянную финансовую помощь ему оказывал губернский совет профсоюзов, оплачивая периодические издания.

30 мая 1925 г. в музее прошло совещание воронежских краеведов с участием представителя ЦБК проф. Д.Л. Золотарева. Информируя о работе губернского общества, С.Н. Введенский говорил о том, что на педагогическом факультете ВГУ предполагается открыть кафедру краеведения. В конечном итоге такая кафедра не появилась, но был создан кабинет краеведения, которым руководил доцент А.А. Вирский.

22–24 октября 1925 г. состоялась первая губернская краеведческая конференция. С.Н. Введенский определял ее задачи следующим образом: необходимо проанализировать краеведческую работу на местах, наметить ее планы, продумать формы объединения в масштабах губернии. Сразу же по завершению этого форума прошла вторая конференция по изучению производительных сил региона.

Работа воронежского общества не раз обсуждалась на заседаниях губисполкома, его общая линия признавалась правильной, а претензии сводились к необходимости создания низовых ячеек на предприятиях и в сельхозартелях. Обращаясь к губисполкому в октябре 1927 г. с просьбой о выделении на издательские цели 5000 руб., С.Н. Введенский писал, что краеведы имеют материалы для публикации по истории народного хозяйства губернии, по истории крестьянских волнений, о жизни до революции дворцовых и удельных крестьян, о знахарстве, волшебстве и кликушестве  Видимо, финансовые затруднения привели к прекращению летом 1927 г. выпуска местной периодики – «Воронежского краеведческого сборника» и «Известий Воронежского краеведческого общества».

Помимо губернского краеведческого объединения, активно действовали кружки и общества по изучению местного края в Боброве, Россоши, Острогожске. Острогожское краеведческое общество возникло в начале 1920-х гг. В августе 1925 г. уисполком заслушал доклад его пред- седателя Е.Л. Евдокимова о работе. Принятое решение гласило: оказать денежную помощь, обратить внимание на взаимодействие с музеем. Острогожцы деятельно занимались исследовательской и просветительской работой. Кроме публикаций в Воронеже выходят отдельные издания тиражом 500 экземпляров в самом городе – «Программы для изучения края в отношении его природы, фенологии, хозяйства, быта, культуры, прошлого и археологии» (1927, 20 с.) и «Острогожский край в современных его границах: Краеведческий справочник» (1927. 48 с.), подготовленные преподавателями педагогического техникума Е.Л. Евдокимовым и И.К. Головинским. Рецензии на обе брошюры поместил центральный журнал «Краеведение». Собирательскую работу для расширения экспозиции и пополнения фондов вели сотрудники краеведческого музея Г.Н. Яковлев и Г.В. Еременко.

Аналогичный процесс объединения краеведческих сил шел и в других городах.

В Курске до 1922 г. еще действовала губернская ученая архивная комиссия. Одним из ее руководителей был Г.И. Булгаков, сотрудник подотдела по делам музеев и охраны памятников губнаробраза. В августе 1923 г. по инициативе Г.И. Булгакова, Е.К. Введенского, А.А. Вирского, Н.П. Сенаторского и других энтузиастов было создано краеведческое общество. Месяц спустя состоялась I губернская краеведческая конференция, а вскоре курские делегаты Г.И. Булгаков и А.А. Вирский приняли участие, в работе II Всесоюзной краеведческой конференции. Общества любителей местной истории, в тот момент действовали, помимо Курска, в Старом Осколе, Щиграх и Рыльске. В январе 1926 г. Курский губисполком, наконец, утвердил устав организации. Годом позже начался выпуск периодического органа – «Известий Курского губернского общества краеведения» (1927–1929, выходило по 6 номеров в год). После отъезда из Курска Е.К. Введенского и А.А. Вирского (Адам Адамович стал доцентом педфака Воронежского университета, а потом до своей смерти в конце 1950-х гг. был профессором пединститута), душой краеведческой организации остался Г.И. Булгаков. Формально общество возглавлял А.А. Комаров, зав. губернским архивным бюро, тоже в конце 1920-х гг. уехавший в Воронеж.

В Тамбове в июне 1920 г. было создано «Общество истории, археологии и этнографии Тамбовского края», которым руководили И.М. Катаев, И.Г. Остроумов и П.Н. Черменский. В июне 1924 г. «для согласования вопросов хозяйственного и культурного развития, вносимых в плановые органы», создано бюро краеведения при губплане. С 13 по 18 сентября 1924 г. в Тамбове прошла I губернская краеведческая конференция, где был представлен весь спектр исследовательских сил по изучению родного края. Вскоре у краеведческой организации появился печатный ежегодник «Известия Тамбовского общества изучения природы и культуры местного края», изданный в 1925, 1927 и 1928 гг. В нем, помимо статей, представлена подробная хроника краеведческой жизни. К числу наиболее часто выступавших на страницах «Известий…» относились П.Н. Черменский, С.И. Соколов, В.Ф. Силин, В.Я. Ноаров. В 1928 г. П.Н. Черменский переехал в Воронеж и стал ответственным секретарем бюро по изучению производительных сил при Облплане.

Давние и прочные традиции, уходящие в XIX век, имело орловское краеведение. В начале 1920-х гг. здесь сложилось краеведческое общество, ведущую роль в создании которого сыграл литератор и музейный работник М.В. Португалов (1879–1927). Общество проводило губернские краеведческие конференции, их прошло 3 (1925–1927), тиражом в 500 экземпляров издавало «Бюллетень Орловского губернского бюро краеведения». Исследователи участвовали в работе областных (Воронеж) и Всесоюзных краеведческих конференций. Судя по публикации в «Бюллетене», наиболее активную поисковую и популяризаторскую работу вели И.И. Лебедев, П.В. Малашенко, В.В. Петиков, П.С. Ткачевский. Вот лишь некоторые темы их выступлений в периодике: «Что нужно делать начинающему краеведу», «Как вести собирание материалов по геологии, палеонтологии, археологии и ботанике», «Участие крестьянства в накоплении краеведческого материала» (П.В. Малашенко), «Как идет краеведческая работа в Орловской губернии», «Алкоголь в быту рабочих кожевенников Орловской губернии» (В.В. Петиков), «Цели и задачи краеведов-культурников» (И.И. Лебедев). П.С. Ткачевским и И.И. Лебедевым были изданы в соавторстве книги «Город Орел», «Город Орел и Орловская губерния» (1927, 1928).

Помимо крупных губернских городов, краеведческие организации действовали в Ельце, Задонске, Козлове, Липецке. Все общества поддерживали тесные контакты между собой в рамках Союза краеведческих обществ,

В феврале 1929 г. губернские краеведческие общества как самостоятельные организации были распущены и создан единый руководящий центр – Областное бюро краеведения (ОБК) Центрально-Черноземной области из 14 человек. Председателем ОБК стал заведующий облоно Д. А. Авксентьевский, заместителем – заведующий архивным бюро А. А. Комаров, ответственным секретарем – С.Н. Введенский.

Критика прежних организаций по изучению местного края еще не переросла в открытую травлю краеведов. Но ждать этого оставалось недолго, на дворе стоял 1929 г. Именно с ним большинство исследователей связывает начало перемен в отношении официальной идеологии к старым русским интеллигентам. К руководству Центральным бюро краеведения вместо ученых с мировым именем пришли «краеведы-марксисты». Прекратилось издание журнала «Краеведение», вместо него с января 1930 г. начинает выходить «Советское краеведение», многие номера которого пестрят статьями типа «За большевистскую бдительность в краеведении». Краеведение, как и историческая наука в целом, превращается в арену идеологической борьбы, и старым ученым мигом наклеивают антисоветские ярлыки.

Воронеж не отстает от столицы. В начале июня 1929 г. перед широкой аудиторией три дня о своей работе отчитывались ученые ВГУ. Они должны были показать, «насколько учебная и научно-исследовательская работа кафедр приспособлена к задачам социалистической стройки». 4 июня настала очередь профессоров педфака М.Н. Крашенинникова и Г.А. Замятина.

М.Н. Крашенинников, специалист в области древних языков и античной литературы, откровенно сказал, что он не марксист, ибо марксистских работ в области общего языковедения не существует, а теория развития языка, предложенная академиком Н.Я. Марром, ложна. В курсе зарубежной литературы профессор на равных использовал дореволюционные работы и труды марксистов А.В. Луначарского, П.С. Когана, В.М. Фриче. Требование «увязать научную и учебную работу с общественными и хозяйственными организациями» ставило почтенного профессора в тупик. «Я долго думал и не мог связать мою кафедру с хозяйственными организациями. Я нашел только один пример. Некогда, по просьбе проф. Якушкина, я перевел с итальянского языка брошюру о сахарной свекле. Может быть, это – связь с хозяйственными организациями? – ехидно спрашивал Краше- нинников», – так передавал безымянный автор газетного отчета слова ученого. Позиция М.Н. Крашенинникова была подвергнута разгромной критике, ректор университета П. Сапожников наградил его эпитетами «идеалист», «реакционер». В защиту своего учителя выступил только студент Никита Пруцков.

Профессору Г.А. Замятину на обсуждении ставили в вину то, что его работы по истории России посвящены борьбе за московский престол в 1611–1613 гг. и избранию на царство Михаила Романова, следовательно, они далеки от современности. Да к тому же и у него «отсутствует достаточное освещение марксистских явлений».

Борьба с узким академизмом, провозглашенная на собрании, сразу сказалась на судьбе ученых: летом 1929 г. они оказались за университетским порогом. Первый камень в воронежских гуманитариев был брошен. Черед второго настал осенью, когда появилась статья музейного работника Ф. Шемякина «Богослов в роли доцента университета». Автор сводит счеты –иначе это не назвать – с С.Н. Введенским и объявляет его научные публикации «равными нулю». Полгода даром не прошли, академизм у музееведа уже не в чести, и своего оппонента он характеризует не иначе, как «активный враг науки», «классовый враг». Последний абзац статьи Ф. Шемякина стоит привести целиком: «Краеведы должны понять, что именно участие в их работе (С.Н. Введенский является председателем Воронежского городского общества краеведения и ученым секретарем обл. бюро краеведения) подобных лжекраеведов подрывает доверие к ним со стороны советской общественности. Первым шагом для делового приближения краеведческой работы к нуждам социалистического строительства должно быть самоосвобождение их от засилия лжекраеведов и лжеученых. Воронежские научные организации должны научиться зорко следить за своим классовым врагом». Месяц спустя Введенскому все же удалось напечатать «Ответ суровому критику». Сергей Николаевич писал, что своего происхождения из духовной среды он никогда не скрывал, как и образования, но церковником, а тем более мракобесом никогда не был: «Еще студентом я дважды был у Толстого, беседовал с ним по вопросам критики догматического богословия и вообще искал истины вне стен церковных». С.Н. Введенский пытался обосновать свою работу в новом духе тем, что еще в 1922 г. начал в университете читать лекции по историческому материализму. Доказывая научную состоятельность, он сослался на авторитет академика С.Ф. Платонова (запомним это имя), который писал в отзыве: «У автора нет объемистых книг типа диссертаций, но его многочисленные статьи по русской истории составят в общей сложности несколько томов значительной научной ценности». Но «Шемякин суд» на этом не закончился.

Ответ Г Н. Введенского сопровождали комментарии Ф. Шемякина под заголовком «Низкопробное двурушничество доцента Введенского». «Лжеученый, лжекраевед, человек, пытавшийся симулировать свой отход от прежнего мракобесия», – такой вердикт вынесен профессору в конце статьи. И как итог полемики – в начале ноября 1929 г. С.Н. Введенский уволен из университета.

В конце января 1930 г. в Воронеже прошел Съезд краеведов ЦЧО, где были публично разоблачены «лже-краеведы, вредительские элементы, такие, как двурушник Введенский, земский начальник Поликарпов, церковник Булгаков». Съезд переименовал общество краеведения в «Общество по изучению местного края в целях социалистического переустройства страны». Теперь на пленуме Центрального бюро краеведения представитель Воронежа А.А. Комаров с полным основанием мог рапортовать о заслугах «организации ЦЧО в деле решительного поворота краеведения к проблемам социалистического строительства и самоочищения краеведных организаций от чуждых нашим задачам элементов». От таких заявлений был прямой путь к арестам. И они не заставили себя ждать, тем более что пример для провинции подал центр.

 

 Продолжение следует

Поделиться в соц. сетях

0
Эта запись опубликована в рубриках: Страницы истории. Постоянная ссылка.

Оставить комментарий

Почта (не публикуется) Обязательные поля помечены *

*

Вы можете использовать эти HTML теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>